Не кочегары мы, не плотники...
Текст: Алексей Кириллов | 2014-04-02 | 13580
На фильмах с участием Гойко Митича выросло целое поколение советских зрителей. «Чингачгук – Большой Змей», «Виннету», «Апачи»… Образ благородного и смелого индейца с ружьем в руках, созданный этим югославским киноактером, стал для нас «визитной карточкой» индейского народа. И именно такими, какими сделал индейцев Гойко Митич, мы представляем их и сейчас. Но сегодня мы хотим рассказать еще об одной истории, которая может дополнить наше представление об индейском народе. Как ни странно, но газета, посвященная инжиниринговой деятельности - самое подходящее место для такого рассказа. Речь в нем пойдет о племени североамериканских индейцев мохоки, входившем в союз Лиги ирокезов.

 

Мохоки стали одними из первых индейцев, живущих в резервациях. Произошло это, когда французские миссионеры-иезуиты обратили в свою веру около ста ирокезских семей, живших на территории будущего штата Нью-Йорк, и уговорили их переселиться в форпост миссии в Квебеке, на реке Святого Лаврентия. Новообращенные начали приезжать туда в 1668 году. Среди них были представители всех племен ирокезов, а также гуроны, эри и оттава, которых ирокезы захватили и поселили в своих деревнях. В селении преобладали мохоки, и со временем обычаи и диалект мохоков были приняты всей группой.

В 1676 году они перебрались вверх по течению и основали деревню, которую назвали Конавага. До 1830 года земли Конавага принадлежали иезуитской миссии, но затем Правительство Канады взяло их под свой контроль и преобразовало в свободную от налогов резервацию, выделив каждой семье свой надел и отдав остальное в общее пользование с прицелом на будущие поколения.

В первые годы основания Конавага мужчины цеплялись за традиционные способы ирокезов обеспечивать свою жизнь. Летом они ловили рыбу, осенью и зимой – охотились в лесах, иногда возвращаясь в деревню на каноэ, загруженных копченым мясом. Иезуиты пытались сделать из них фермеров, но эта затея провалилась.

В 1790 году несколько человек из Конавага отправились в Монреаль, в компанию по заготовке пушнины. Они стали плавать на каноэ в составе огромного флота, который развозил товары по удаленным складам и возвращался назад с пушниной. Работа была тяжелой и опасной, но этим она и привлекла индейцев. Впоследствии, в течение почти полутора веков, практически каждый мальчик общины лет с 17, когда становился достаточно крепким, шел работать на грузовое каноэ.

К середине 19 века, когда объем торговли пушниной снизился, многие мохоки стали искать другие способы заработка. Одни переключились на сплав древесины по реке Святого Лаврентия и прославились за свое мастерство проводить огромные плоты через речные пороги. Другие – стали-таки фермерами. Третьи – торговали мокасинами, выступали в цирке, кочевали от селения к селению. Многие впали в депрессию и «зависли» в Монреале, перебиваясь случайными заработками и пьянствуя. 

Переломным стал 1886 год, когда Dominion Bridge Company (крупнейшая на то время организация по монтажу стальных конструкций в Канаде) приступила к строительству железнодорожного моста, пересекающего реку Святого Лаврентия чуть ниже деревни Конавага. В обмен на право использовать земли для строительства Канадская железнодорожная компания и DBC обещали привлечь жителей Конавага на работы, где это возможно. Позднее, один из представителей DBC писал:

 

«Официальные документы компании подтверждают, что мы намеревались привлечь этих индейцев к работам в качестве обычных рабочих на разгрузку материалов. Они были недовольны таким положением дел и приходили на мост самостоятельно, как только у них появлялся шанс. Было невозможно удержать их от этого. По мере продвижения строительства всем стало очевидно, что эти индейцы были очень странными – у них вообще не было страха высоты. Пока никто не видел, они залезали на пролеты моста и прогуливались по ним спокойно и хладнокровно, как самые крепкие из наших клепальщиков, многие из которых в то время были моряками парусных судов, специально отобранными из-за их опыта работы на высоте. Эти индейцы были проворны как козы. Они могли прогуливаться по узкой балке высоко в воздухе так, как будто они идут по земле, хотя под ними нет ничего кроме реки, которая очень опасна в этом месте и на которую даже смотреть страшно. Казалось, у них иммунитет на шум, возникающий в процессе клепки, который ощущается всем телом и одного его достаточно, чтобы у новичков началась тошнота и разболелась голова. Они заинтересовались технологией клепки и постоянно изводили наших мастеров просьбами дать им попробовать. Так случилось, что это самая опасная и самая высокооплачиваемая работа на стройке. Те, кто хочет заниматься ею, встречаются редко, а, те, кто может ее выполнять, – еще реже. Поэтому в удачный для строительства год клепальщиков на всех не хватает. Мы решили, что было бы выгодно обеим сторонам посмотреть, на что способны эти индейцы, отобрали нескольких из них и немного подготовили. Выяснилось, что инструменты в своих руках они держат не хуже, чем обращаются с ветчиной и яичницей. Другими словами, они были прирожденными монтажниками-высотниками. В наших документах не указано, сколько индейцев мы подготовили при строительстве этого моста, но по традиции компании мы обучаем дюжину человек, чтобы сформировать три бригады клепальщиков».

После того как DBC закончила работы, она приступила к строительству другого моста, и клепальщики мохоки сразу же перебрались туда, причем каждая бригада взяла с собой из общины по ученику. Один из школьных преподавателей, знакомых с резервацией, вспоминал: «Индейские мальчики превратили мост в колледж для себя. Они работали по такой схеме: как только ученик был достаточно натренирован, его отправляли назад в резервацию, а оттуда брали нового. Так одного за другим подготовили достаточно рабочих для новой бригады. Как только ее сформировали, то тут же перемешали с одной из  старых – пара человек из старой бригады перешла в новую, а пара новых людей пришла в старую – так, чтобы опытные поддерживали новичков». Подобный трюк мохоки стали проворачивать и на следующих объектах. В результате к 1907 году в общине было уже 70 квалифицированных монтажников.

29 августа 1907 года во время строительства Квебекского моста из-за ошибок в проекте рухнул пролет, убив 96 человек, 35 из которых были мохоками. Для общины это стало страшным ударом. Многие думали, что катастрофа навсегда отпугнет индейцев от высотных работ. Но эффект вышел прямо противоположным. Индейцы стали испытывать гордость от того, что могут справиться с такой опасной работой. Это сделало их примером для подражания: если раньше индейские мальчишки равнялись на тех, кто уходит летом с цирком, а зимой, возвращаясь, сидит у печки, пьет виски и хвастается, то после аварии они изменили свое мнение и все решили идти в высотное строительство. Но теперь индейцы стали рассредотачиваться. Такого, чтобы на одном мосту работали сразу все бригады мохоки, уже не было.

Довольно скоро мостов стало не хватать. Индейцев теперь можно было встретитьна каждом высотном объекте  любого размера, которые возводились в Канаде - фабриках, офисных зданиях, универмагах, больницах, отелях, жилых домах, школах, пивоварнях, электростанциях, пирсах, элеваторах, везде и вся....

Но в итоге и самой Канады стало мало. Мохоки начали двигаться в Буффало, Кливленд, Детройт, Нью-Йорк. Они переезжали от побережья к побережью в поисках авральных работ, где предлагали  двойную оплату. Каждая бригада могла успеть поработать в течение года в 10-12 городах, находящихся в сотнях миль друг от друга. И когда появлялись слухи о какой-то новой большой стройке, индейцы практически сразу же срывались с места и уезжали, иногда бросая уже имеющуюся работу, не дожидаясь, когда им за нее заплатят – так сильно их тянуло поучаствовать в новых масштабных проектах.

В итоге, мохоки поучаствовали во всех крупных стройках того времени. И та многоэтажная Америка, которую мы сегодня знаем – во многом заслуга простых работяг из одного индейского племени.

 

Технология

 

Строительство небоскребов не было бы возможно без изобретения стального каркаса. Первые металлоконструкции стали использоваться в середине 19 века и после Всемирной промышленной выставки в Лондоне, где посетителям показали первые здания из стали и стекла, стали быстро распространяться.

При возведении стальных конструкций, вне зависимости от того, здание это или мост, использовались три основных типа бригад: подъемники, монтажники и клепальщики. Металлоконструкции попадали на стройплощадку в виде горизонтальных и вертикальных элементов. В каждом элементе имелись отверстия для размещения болтов или заклепок.

При помощи крана подъемная бригада поднимала элемент на позицию установки и прикрепляла ее к уже собранному каркасу временными болтами. Затем приходила монтажная бригада, состоящая из выравнивающего и закрепляющего. Выравнивающий подтягивал элементы при помощи тросов и стяжных муфт и выставлял их по отвесу, закрепляющий фиксировал элементы дополнительными болтами. Потом приходила очередь клепальщиков. Одна подъемная и одна монтажная бригада обеспечивали работой несколько бригад клепальщиков.

Клепальщики играли ключевую роль при строительстве. Их задача – скрепить стальной каркас в единое целое. Клепальщики работали бригадами по четыре человека. Членов бригады назвали heater (повар), catcher (вратарь), bucker-up (упор) и gunmen (стрелок).

Работа бригады выглядит так. На помосте из досок или просто на стальных балках стоит угольная печь. В печи заклепки – 10-ти сантиметровые в длину и 3-х сантиметровые в диаметре стальные цилиндры. Повар «варит» заклепки – небольшими мехами гонит в печь воздух, чтобы разогреть их до нужной температуры. Трое других подвешивают на стальных тросах дощатый настил в том месте, где они собираются работать. Разогретую заклепку нужно передать вратарю и сделать это можно только одним способом – бросить.

Вратарь стоит на узком помосте или просто на голой балке рядом с местом клепки. Его задача – поймать летящую раскаленную до красна заклепку обычной жестяной консервной банкой. Он не может двинуться с места, чтобы не упасть. Но поймать заклепку он обязан, иначе она маленькой бомбой рухнет на город. В это время Упор раскручивает временный болт, удерживающий две балки, и освобождает место под заклепку.

Вратарь, поймав заклепку, загоняет ее клещами в отверстие. Упор с внешней стороны здания, вися над пропастью, стальным стержнем и собственным весом удерживает шляпку заклепки. Стрелок 15-килограммовым пневматическим молотом в течение минуты расклепывает ее с другой стороны.

Эти операции повторяются, пока не будут заклепаны все отверстия, доступные с точки установки настила. После этого настил перемещают. Платформа нагревающего остается на месте до тех пор, пока не будут установлены все заклепки в радиусе броска от 9 до 12 метров.

Те, кто работают на настиле, умеют выполнять работу друг друга – они взаимозаменяемы. Работа Стрелка зубодробительна и со временем начинает раздражать, и, по необходимости, другие меняются с ним местами. До того, как появились пневматические молоты, Стрелок пользовался двумя инструментами: чашеобразным бойком и железной кувалдой. Он ставил боек на стержень заклепки и бил по нему кувалдой до тех пор, пока не получалась замыкающая головка.

Лучшие бригады клепальщиков проделывали этот трюк свыше 500 раз за день, средние – около 250-ти.

 

Фото: Льюиса Хэйна.